Неточные совпадения
Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы,
Я
балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость,
И
дам обдуманный наряд;
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне.
Служив отлично-благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три
бала ежегодно
И промотался наконец.
Судьба Евгения хранила:
Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил;
Ребенок был резов, но мил.
Monsieur l’Abbé, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.
Не
дай мне Бог сойтись на
балеИль при разъезде на крыльце
С семинаристом в желтой шале
Иль с академиком в чепце!
Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю.
Быть может, на беду мою,
Красавиц новых поколенье,
Журналов вняв молящий глас,
К грамматике приучит нас;
Стихи введут в употребленье;
Но я… какое дело мне?
Я верен буду старине.
У нас теперь не то в предмете:
Мы лучше поспешим на
бал,
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный дом;
По цельным окнам тени ходят,
Мелькают профили голов
И
дам и модных чудаков.
В начале моего романа
(Смотрите первую тетрадь)
Хотелось вроде мне Альбана
Бал петербургский описать;
Но, развлечен пустым мечтаньем,
Я занялся воспоминаньем
О ножках мне знакомых
дам.
По вашим узеньким следам,
О ножки, полно заблуждаться!
С изменой юности моей
Пора мне сделаться умней,
В делах и в слоге поправляться,
И эту пятую тетрадь
От отступлений очищать.
Автор признается, этому даже рад, находя, таким образом, случай поговорить о своем герое; ибо доселе, как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то
балы, то
дамы, то городские сплетни, то, наконец, тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела.
Конечно, можно запрятаться к себе в кабинет и не
дать ни одного
бала, да ведь этим что ж?
По движениям губ и рук их видно было, что они были заняты живым разговором; может быть, они тоже говорили о приезде нового генерал-губернатора и делали предположения насчет
балов, какие он
даст, и хлопотали о вечных своих фестончиках и нашивочках.
Кричат: „
Бал,
бал, веселость!“ — просто дрянь
бал, не в русском духе, не в русской натуре; черт знает что такое: взрослый, совершеннолетний вдруг выскочит весь в черном, общипанный, обтянутый, как чертик, и
давай месить ногами.
— Иссосали мы тебя, Соня… Поля, Леня, Коля, подите сюда… Ну, вот они, Соня, все, бери их… с рук на руки… а с меня довольно!.. Кончен
бал! Г’а!.. Опустите меня,
дайте хоть помереть спокойно…
Пораньше; съедутся домашние друзья
Потанцовать под фортопияно, —
Мы в трауре, так
балу дать нельзя.
Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот беда.
На что вам лучшего пророка?
Твердила я: в любви не будет в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог
давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит в генералы.
Помилуйте, не вам, чему же удивляться?
Что нового покажет мне Москва?
Вчера был
бал, а завтра будет два.
Тот сватался — успел, а тот
дал промах.
Всё тот же толк, и те ж стихи в альбомах.
Как обходительна! добра! мила! проста!
Балы дает нельзя богаче,
От рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Ну, право, что́ бы вам в Москве у нас служить?
И награжденья брать и весело пожить?
Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.)Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже
балы даю.
Не успела она войти в залу и дойти до тюлево-ленто-кружевно-цветной толпы
дам, ожидавших приглашения танцовать (Кити никогда не стаивала в этой толпе), как уж ее пригласили на вальс, и пригласил лучший кавалер, главный кавалер по бальной иерархии, знаменитый дирижер
балов, церемониймейстер, женатый, красивый и статный мужчина, Егорушка Корсунский.
— Я советую тебе, друг мой, съездить с визитом к губернатору, — сказал он Аркадию, — ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к властям на поклон, а просто потому, что губернатор порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним обществом… ведь ты не медведь, надеюсь? А он послезавтра
дает большой
бал.
Наконец однажды на
бале у польского помещика, видя его предметом внимания всех
дам, и особенно самой хозяйки, бывшей со мною в связи, я сказал ему на ухо какую-то плоскую грубость.
В Саймонстоуне я застал у нас большие приготовления к обеду и
балу, который
давали англичанам, в отплату за их обед и
бал и за дружеский прием.
И однако, когда приехала институтка (погостить, а не навсегда), весь городишко у нас точно обновился, самые знатные наши
дамы — две превосходительные, одна полковница, да и все, все за ними, тотчас же приняли участие, расхватали ее, веселить начали, царица
балов, пикников, живые картины состряпали в пользу каких-то гувернанток.
Страстей, широких движений, какой-нибудь дальней и трудной цели — не могло
дать: не по натуре ей! А
дало бы хаос, повело бы к недоумениям — и много-много, если б разрешилось претензией съездить в Москву, побывать на
бале в Дворянском собрании, привезти платье с Кузнецкого моста и потом хвастаться этим до глубокой старости перед мелкими губернскими чиновницами.
На его
балах бывала вся Москва, и в роскошных залах, среди усыпанных бриллиантами великосветских
дам и блестящих мундиров, можно было увидеть сапоги замоскворецких миллионеров, поддевку гласного Давыда Жадаева и долгополый сюртук ростовщика Кашина…
Подъезжает в день
бала к подъезду генерал-губернаторского дворца какой-нибудь Ванька Кулаков в белых штанах и расшитом «благотворительном» мундире «штатского генерала», входит в вестибюль, сбрасывает на руки швейцару соболью шубу и, отсалютовав с вельможной важностью треуголкой дежурящему в вестибюле участковому приставу, поднимается по лестнице в толпе
дам и почетных гостей.
Вот тут-то, на этих
балах, и завязывались нужные знакомства и обделывались разные делишки, а благодушный «хозяин столицы», как тогда звали Долгорукова, окруженный стеной чиновников, скрывавших от него то, что ему не нужно было видеть, рассыпался в любезностях красивым
дамам.
Вообще поляков, сосланных на житье, не теснят, но материальное положение ужасно для тех, которые не имеют состояния. Правительство
дает неимущим по 15 рублей ассигнациями в месяц; из этих денег следует платить за квартиру, одеваться, есть и отапливаться. В довольно больших городах, в Казани, Тобольске, можно было что-нибудь выработать уроками, концертами, играя на
балах, рисуя портреты, заводя танцклассы. В Перми и Вятке не было и этих средств, И несмотря на то, у русских они не просили ничего.
После
бала или гуте заседатель подходит к одной из значительных
дам и предлагает высочайше обглоданную косточку,
дама в восхищенье. Потом он отправляется к другой, потом к третьей — все в восторге.
Один раз, поздно вечером, он, в черном фраке и белом жилете, вошел в гостиную с тем, чтобы взять с собой на
бал Володю, который в это время одевался в своей комнате. Бабушка в спальне дожидалась, чтобы Володя пришел показаться ей (она имела привычку перед каждым
балом призывать его к себе, благословлять, осматривать и
давать наставления). В зале, освещенной только одной лампой, Мими с Катенькой ходила взад и вперед, а Любочка сидела за роялем и твердила второй концерт Фильда, любимую пьесу maman.
— Эти комнаты открываются раз или два в год, — объяснял Ляховский. — Приходится
давать иногда в них
бал… Не поверите, одних свеч выходит больше, чем на сто рублей!
— А барежовое диконькое… нечего очень-то рядиться! Не бог знает какое «паре» (parй), [парадный
бал (от фр. bal paré).] простой вечерок… Признаться сказать, скучненько-таки у Урсиловых. Ужинать-то
дадут ли? Вон вчера у Соловкиных даже закуски не подали. Приехали домой голодные.
В продолжение всего рожественского мясоеда без перемежки шли съезды и гощения, иногда многолюдные и парадные; но большею частью запросто, в кругу близких знакомых. В числе этих собраний в особенности выдавался
бал, который
давал в городе расквартированный в нашем уезде полк. Этот
бал и новогодний предводительский считались кульминантными точками захолустного раздолья.
Новый год весь уезд встречал у предводителя Струнникова, который
давал по этому случаю
бал. Вереница экипажей съезжалась 31-го декабря со всех сторон в Словущенское, причем помещики покрупнее останавливались в предводительском доме, а бедные — на селе у мелкопоместных знакомых. Впрочем, о предводительском
бале я уже говорил в своем месте и более распространяться об этом предмете не считаю нужным.
С отцом мы простились в Липецке, опять в разгар водяного сезона. На
бал 22 июля съезд был еще больше прошлогоднего, и ополченские офицеры в серых и черных кафтанах очутились, разумеется, героями. Но, повторяю, в обществе среди
дам и девиц никакого подъема патриотического или даже гуманного чувства! Не помню, чтобы они занимались усиленно и дерганьем корпии, а о снаряжении отрядов и речи не было. Так же все танцевали, амурились, сплетничали, играли в карты, ловили женихов из тех же ополченцев.
Наша встреча в клубе произошла во время маскарадного
бала. Она была в маске и домино. Аристов представил меня; фамилии маски он не назвал, но,
дав понять, кто она, оставил нас в одной из гостиных.
и бедный юнкер с каждой минутой чувствует себя все более тяжелым, неуклюжим, некрасивым и робким. Классная
дама, в темно-синем платье, со множеством перламутровых пуговиц на груди и с рыбьим холодным лицом, давно уже глядит на него издали тупым, ненавидящим взором мутных глаз. «Вот тоже: приехал на
бал, а не умеет ни танцевать, ни занимать свою
даму. А еще из славного Александровского училища. Постыдились бы, молодой человек!»Ужасно много времени длится эта злополучная кадриль. Наконец она кончена.
— Ну вот, уж непременно и смешной, — заступилась его прекрасная
дама. — Это ведь всегда так трогательно видеть, когда старики открывают
бал. Гораздо смешнее видеть молодых людей, плохо танцующих.
Восемь без пяти. Готовы все юнкера, наряженные на
бал. («Что за глупое слово, — думает Александров, — „наряженные“. Точно нас нарядили в испанские костюмы».) Перчатки вымыты, высушены у камина; их пальцы распялены деревянными расправилками. Все шестеро, в ожидании лошадей, сидят тесно на ближних к выходу койках. Тут же примостился и Дрозд. Он
дает последние наставления...
На
балах начальство строго следило, чтобы воспитанницы не танцевали с одним и тем же кавалером несколько раз подряд. Это уж было бы похоже на предпочтение, на какое-то избранничество, наконец просто на кидающееся в глаза взаимное ухаживание. Синяя
дама с рыбьей головой сделала Зиночке замечание, что она слишком много уделяет внимания юнкеру Александрову, что это слишком кидается в глаза и, наконец, становится совсем неприличным.
«Знаю, что делаю дурно, решаясь писать Вам без позволения, но у меня нет иного средства выразить глубокую мою благодарность судьбе за то, что она
дала мне невыразимое счастье познакомиться с Вами на прекрасном
балу Екатерининского института.
Прошел месяц. Александровское училище
давало в декабре свой ежегодный блестящий
бал, попасть на который считалось во всей Москве большим почетом. Александров послал Синельниковым три билета (больше не выдавалось). В вечер
бала он сильно волновался. У юнкеров было взаимное соревнование: чьи
дамы будут красивее и лучше одеты.
Днями она бегала по купеческим домам,
давая полтинные уроки толстоногим дщерям русского купечества, а по вечерам часто играла за два целковых на
балах и танцевальных вечеринках у того же купечества и вообще у губернского demi-mond’а. [полусвета (франц.).]
Между ними издавна существовало странное соревнование в знании хорошего тона, а этот тон считал позорным для
дамы являться одной из первых на
бал.
Петерсон, только что открывшая
бал, что всегда для
дам служило предметом особой гордости, теперь пошла с тонким, стройным Олизаром.
Прежде, год тому назад, Ромашов ужасно любил эти минуты перед
балом, когда, по своим дирижерским обязанностям, он встречал в передней входящих
дам.
И отставной генерал Хрящов, славившийся музыкантами, богач, наездник, несмотря на 65 лет, был налицо; он являлся на выборы
давать четыре
бала и всякий раз отказываться болезнью от места губернского предводителя, которое всякий раз предлагали ему благодарные дворяне.
Словом, это был не более не менее, как официальный
бал, который
давал губернский предводитель дворянства, действительный статский советник Петр Григорьевич Крапчик, в честь ревизующего губернию сенатора графа Эдлерса.
— На вас, как на самую блестящую
даму, я непременно рассчитываю и прошу вас быть украшением наших
балов.
— Сейчас этот… — начал Аггей Никитич с дрожащими губами и красный до багровости, — здешний камер-юнкер оскорбил честь полка, в котором я служил… Он одной знакомой мне
даме говорил, что нас, карабинеров, никто в Москве не приглашает на
балы, потому что мы обыкновенно подбираем там фрукты и рассовываем их по карманам своим.
— Ну, полноте на сани сворачивать, — пожалели каурого!.. — подхватил Ченцов. — А это что такое? — воскликнул он потом, увидав на столе белые перчатки. — Это с дамской ручки?.. Вы, должно быть,
даму какую-нибудь с
бала увезли!.. Я бы подумал, что Клавскую, да ту сенатор еще раньше вашего похитил.
Танцы производились в зале под игру тапера, молодой, вертлявый хозяин почти ни на шаг не отходил от m-me Марфиной, которая, говоря без лести, была красивее и даже наряднее всех прочих
дам: для
бала этого Сусанна Николаевна, без всякого понуждения со стороны Егора Егорыча, сделала себе новое и весьма изящное платье.
На масленице губернское общество было взволновано известием о новом официальном
бале, который намерен был
дать сенатор обществу за оказанное ему гостеприимство.